16:40 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
Автор: Roi D*Auvergne
Название: Северный шаман
Фандом: Тор, Александр (исторические события, не фильм Оливера Стоуна)
Персонажи: Локи | Гефестион, Тор, Александр и прочие персонажи
Жанр: кроссовер, приключения, история
Рейтинг: PG-13
Предупреждение: АУ и ООС в связи с обстоятельствами, в которые попадают герои. Гефестиона целиком и полностью списываю с Джареда Лето. Он для меня единственный и самый лучший в этой роли.
Благодарность: рассказ посвящается son-chik с огромной благодарностью за идею и вдохновение.

Начало здесь: www.diary.ru/~celtic-dream/p168441155.htm и здесь: www.diary.ru/~celtic-dream/p168713503.htm

8. Женщина и птица
Описывая круги, ворон медленно опускался все ниже и ниже, и чем дольше он летел, тем мрачнее и гуще становилось пространство вокруг него. Постепенно исчезали звезды, и красочные переливы далеких галактик сменялись туманностями. Густые клубы космических облаков, сверху окрашенные в красно-золотистый цвет отблесками солнца, становились все темнее и приобретали сине-серый оттенок. Вскоре они стали такими густыми, что заволокли все пространство беспросветным туманом, сквозь который невозможно было что-либо различить.

Но мрачное окружение нисколько не пугало птицу, которая уже не раз проделывала этот путь и, точно зная направление, преодолевала ряд за рядом слои сгустившихся туч. Вот ворон миновал золотистые облака Беспечности, погрузился в серый туман Одиночества, пролетел почти черные тучи Страха и, наконец, вынырнул в синее пространство Забвения. Внизу темнела земля, сплошь усыпанная черными камнями и поросшая темно-синей колючей растительностью. Ворон летел низко, паря на расправленных крыльях, пока не опустился на землю перед массивными воротами, и громко закаркал. Потревоженный его появлением спавший на земле огромный пес открыл глаза и злобно зарычал, но, узнав птицу, тихо заскулил и отошел в сторону. Ворота медленно раскрылись, и ворон влетел в Обитель мертвых.

Узкая тропинка петляла меж огромных глыб и причудливых мрачных растений, которые в вечно царящем полумраке сливались с камнями и вместе образовывали дремучий непроходимый лес. Летящего вдоль тропы ворона провожали почти безразличным взглядом девушки-рабыни в темных платьях. Их обязанностью было встречать усопшие души и провожать в их последнее пристанище. Если же никто не приходил, они просто сидели на камнях и тихо пели. Порой их голоса сливались в монотонный стон, в вечный плач в тоске по утраченной жизни, к которому очень скоро привыкал каждый новый обитатель Хельхейма,

Ворон летел вперед, ведомый своим непоколебимым инстинктом. Он проникал все глубже и глубже в дебри загробного царства, минуя ущелья и мрачные чертоги потерянных душ, густые колючие заросли и глубокие непроходимые болота, меж которыми петляла тропа. И чем ближе была птица к замку королевы, тем быстрее она летела.

Наконец впереди показалась темная башня дворца. Выстроенный в форме уходящей в затянутое черными тучами небо конусообразной спирали, он светился огнями факелов, расставленных вдоль немногочисленных оконных проемов. Влетев сквозь главный вход, ворон описал круг по залу, освещенному отблесками пламени, и опустился на высокую спинку трона.

Женщина, полусидевшая, полулежавшая на троне, словно спала. Ее левая рука, которая выглядела мертвой и усохшей, свисала с подлокотника, в то время как здоровая правая покоилась у нее на колене. Длинные темные волосы, спадавшие на грудь, прикрывали левую половину ее лица, больше похожую на обтянутый кожей череп. Ее платье, казавшееся в полумраке черным, облегало грудь, слегка прикрывало худые плечи и спадало волнами мягкой ткани к ее ногам, обнажая до бедра мертвую левую.

Услышав карканье ворона, она открыла глаза и выпрямилась на троне.
– Мунинн? – удивленно произнесла она и вытянула правую руку, на которую птица сразу же вспорхнула.

Хель не ожидала появления своего ворона. Птицы очень редко покидали Асгард, и если прилетали в Хельхейм, то только лишь с посланием от Одина. Но на сей раз все было по-другому, и хранительница смерти чувствовала это. Тем более что к ней прилетела Память, а не Мысль, которая обычно исполняла роль вестника.

Хель приблизила к лицу руку, на которой сидел ворон.
– Что случилось, Мунинн? – тихо спросила она. – Почему ты здесь?
В ответ он каркнул и захлопал крыльями. Хель вгляделась ему в глаза, чтобы узнать, что привело к ней ворона. Она уже не сомневалась в том, что птица, помня свою прежнюю хозяйку, хотела сообщить ей что-то важное. В следующее мгновенье Хель уже видела в темных зрачках четкую картину.
– Бальдр?! – пораженно прошептала она. – Бальдр вернулся во дворец?!
Она не могла не узнать его, не спутала бы ни с одним обитателем всех девяти миров! Самый младший принц с бесконечно добрыми бархатными глазами. Но он был не один, рядом с ним был Тор, и они разговаривали… Хель напряглась. Она хотела убедиться, что ощущения не обманывают ее, но Память не могла ошибиться, не могла ввести ее в заблуждение.

Королева мертвых отвела руку, и ворон перелетел на спинку ее трона. Хель медленно поднялась на ноги, постояла и спустилась к подножью возвышенности, на которой стоял ее трон. Увидев, что она встала, сидевшие на ступенях девушки рабыни встрепенулись и склонились перед ней в поклоне.
– Ты хочешь найти его, Тор, - с горечью в голосе проговорила она, не обращая внимания на служанок. – Ты хочешь найти его, но ты никогда не сумеешь этого сделать. И даже Бальдр не сможет тебе помочь.

Хель подошла к большим дверям зала, которые сами медленно раскрылись перед ней. Она знала, что когда-нибудь решится на подобный шаг, но для этого нужна была очень веская причина, особый случай, который позволил бы ей нарушить все правила и законы.
Правительница Хельхейма вышла из своего дворца и посмотрела на затянутое тучами небо. Затем она сделала жест рукой, и тяжелые облака над ее головой начали рассеиваться, открывая взору усыпанную звездами вселенную.
– Насколько сильно ты хочешь найти его, Тор?! – воскликнула Хель. – Чем ты готов пожертвовать ради того, чтобы вернуть его в мир, к которому он всегда так стремился принадлежать и который всегда отталкивал его?! Чем ты готов искупить его страдания?! Страдания моего отца! – последнюю фразу она произнесла шепотом, опустив голову и закрыв руками лицо.

Мнение Одина о том, что она собиралась сделать, уже не имело для нее значения. Он сам когда-то низверг ее в небытие, отправил править миром за гранью жизни и реальности, раскрыв перед ней совершенно иные стороны бытия.

За спиной Хель послышалось хлопанье крыльев, и Мунинн молча опустился на правое здоровое плечо хозяйки. Час пробил, а выбор был сделан.

***
Нанна была очень красива и полна жизненной силы. Сидя напротив нее и Бальдра за праздничным столом, Тор наблюдал за братом и его женой, ловя себя на мысли, что ему давно следовало с ней познакомиться. Для этого надо было просто съездить в Брейдаблик, где они жили, нанести, так сказать, визит вежливости. Но ему было все некогда, и даже когда родился маленький Форсети, Тор отправил к брату гонцов с дарами и поздравлениями, решив, что сам поедет к ним позже. А потом начались приготовления к его коронации, и громовержец и вовсе забыл о племяннике. Впрочем, так он всегда забывал и о Локи. Только Локи был близко, совсем рядом, ходил за ним тенью, что-то рассказывал, что-то советовал или просто делился какими-то мыслями. Это было обычным, привычным делом, и Тор не уделял этому особого внимания до того момента, пока не перестал слышать за спиной привычных тихих шагов и вкрадчивого шепота.

Принц вернул свои мысли к реальности и снова посмотрел на Нанну. Ее золотые волосы были собраны в прическу и украшены заколками с драгоценными камнями. В светлом легком платье, с чарующей улыбкой и бесконечно влюбленным обращенным на мужа взглядом она не уступала в красоте самой Фрейе. По правую руку от нее сидела Сиф в не менее красивом наряде и с не менее обворожительной улыбкой. После своего возвращения из Мидгарда Тор заметил, что дева-воительница сильно изменилась. Она перестала перечить ему по любому поводу, что нередко любила делать до этого, постоянно улыбалась и стала чаще носить платья. Громовержец не особо понимал причину подобных перемен, и поведение боевой подруги казалось ему странным. В отличие от него, его друзья, казалось, знали, в чем было дело. Одинсон то и дело ловил на себе улыбающийся взгляд Фандрала и Огуна, но старательно отмахивался от них.

Тор отвел глаза и представил себе Джейн. Наверняка она не уступила бы в красоте асиньям, окажись она сейчас в Асгарде в таком же платье. Может, она была бы даже красивее их обеих. Громовержец вздохнул, понимая, что скучает по ней, и чем дольше он скучал, тем сильнее убеждался в своих чувствах к земной женщине. Он не раз представлял себе ее в качестве своей невесты и будущей царицы, хотя и понятия не имел о том, как перенести Джейн в Асгард. Интересно, а смогла бы она помочь ему разыскать Локи? Как бы вообще она отнеслась к его потерянному брату? Сначала она, скорей всего, злилась бы за него за то, что он послал разрушителя убить их всех. Но потом Джейн сменила бы гнев на милость, особенно если бы он, Тор, убедил ее. Она поняла бы, что Локи его брат, а братьев надо принимать такими, какие они есть. Даже если они пытаются от тебя избавиться предательскими методами и ложью. Сам Тор уже давно забыл ту волну ярости и негодования, которая охватила его, едва он узнал об измене Локи. Злоба и непонимание уступили место раздумьям о возможных причинах, которые побудили Локи так поступить. В силу собственного добродушия громовержец не допускал мысли, что поведение младшего брата было обусловлено его темной порочной натурой. Локи просто был обижен и поддался собственным эмоциям. Ведь он же не убил тогда их отца, а вместо этого прикончил Лафея, даже зная, что на самом деле был его сыном.

Тор не сомневался, что этих аргументов было бы достаточно для Джейн, чтобы она простила Локи, как это сделал он, и приняла его. Она бы сразу поняла, как важно для него воссоединить семью, и помогла бы ему в этом. Джейн всегда и несмотря ни на что была бы на его стороне. Тор невольно вспомнил их прощальный поцелуй в Мидгарде и улыбнулся собственным мыслям, что не ускользнуло от внимания сидевшей напротив Сиф.

– Как приятно осознавать, что все наконец хорошо, - глядя на старшего Одинсона, произнесла она. – На какой день назначена новая коронация?
Тор, не сразу сообразивший, что она обращается к нему, встрепенулся.
– Что? Прости, не слышал.
Сиф встала со своего места и, обойдя стол, опустилась на пустовавшее рядом с ним место. Благо все вокруг были увлечены трапезой и разговорами и не заметили, как она пересела.
– Я спросила про твою новую коронацию, - произнесла Сиф. – Всеотец ведь уже назначил день?
– Пока нет, - покачал головой Тор. – Еще не назначил.
– Еще нет? – удивленно переспросила она. – Я думала, Бальдр вернулся именно ради этого события.
– Бальдр вернулся не ради моей коронации. Он просто вернулся домой. Теперь он с женой и сыном будет жить здесь, если, конечно, пожелает.
Сиф умолкла, размышляя, как поддержать разговор.
– Последнее время ты все время один. Тебя что-то беспокоит? – спросила она.
– Нет, - как можно уверенней ответил Тор. – Меня совершенно ничего не беспокоит. Я… я немного изменился после всего, что случилось. Часто бываю один потому, что обдумываю слова отца, все то, чему он меня учил. Ведь он был прав, а я ошибался.
– А та смертная? Ты все еще тоскуешь по ней?
– Конечно, - выдохнул громовержец. – Хаймдел говорит, что всегда остается надежда. Возможно, радужный мост сумеют восстановить, и тогда я исполню обещание, которое дал, и вернусь за Джейн.
– А если будет уже слишком поздно?
– Что значит «поздно»?
– Смертные Мидгарда рано старятся и умирают. Она может просто не дождаться тебя.
Тор ничего не ответил и отвернулся.
– Прости, - поспешно добавила Сиф. – Наверное, мне не стоило об этом говорить.
– За последние пару месяцев ты извинилась передо мной столько раз, сколько не извинялась за всю свою жизнь, - с сомнением посмотрел на нее Одинсон.
– Ты ведь сам только что сказал, что изменился… Нет больше нужды тебе противостоять, - засмеялась она.
– Ну да, - вздохнул принц и тоже улыбнулся. – Скажи, Сиф, что ты знаешь про Хель? – неожиданно спросил он.
– Хель? – удивленно переспросила она. – Ты имеешь в виду Королеву мертвых?
– Да, именно.
– А почему ты вдруг спросил о ней?
– Да так, недавно размышлял о смерти, вспомнил Хель. И сейчас ты сказала, что Джейн может меня не дождаться и умереть, а если она умрет, то попадет в Хельхейм.
Услышав его слова, Сиф несколько смутилась.
– Еще никто и никогда не возвращался из Хельхейма, - ответила она. – Если ты захочешь соединиться с мертвой Джейн, тебе самому придется умереть.
– Понятно, - кивнул громовержец.
– Тор, это плохая затея, - настороженно заметила Сиф.
– Джейн пока жива и здорова, - с улыбкой возразил он. – Обсудим подобную перспективу позже.

Поднявшись с места, он быстрым шагом направился к выходу, не обращая внимания на провожавший его неодобрительный взгляд Сиф и удивленные глаза Фандрала, который заметил, как он покидал зал.

Оказавшись в тишине коридора, Тор облегченно выдохнул. Да, Сиф была права, все было хорошо, все радовались и наслаждались жизнью, только Локи был неизвестно где во мраке бесконечной Вселенной, а на Земле его тщетно искала Джейн. Она не знала о том, что Радужного моста больше нет, и даже не подозревала, что Тор, возможно, уже никогда не вернется за ней. Оно и к лучшему. Громовержец тяжело вздохнул, думая, что ей лучше пребывать в сладком неведении, чем знать горькую правду. Правда отравила сердце Локи и бросила его в пучину отчаяния. Уж лучше бы он никогда не узнал правду о своем рождении.

Мысленно находясь далеко от Асгарда, Тор по старой привычке, почти механически направился в излюбленное место для уединения – зал с выходом в сад, ярко освещенный пламенем факелов и наполненный мерцанием золотых колонн. Находясь в своих парадных доспехах и алом плаще, старший принц задумчиво обошел круглое помещение и уже собирался вернуться в зал, где проходило празднование, когда его внезапно сковало странное чувство. По спине пробежал неприятный холодок, а сердце учащенно забилось. Еще никогда в жизни Тор не испытывал ничего подобного и потому не сразу понял, что с ним происходило. Неприятное ощущение становилось все сильнее, пока Одинсон сквозь вереницу спутанных мыслей, наконец, понял, что это было. Страх! Подсознательный страх и холод, которые подбирались к нему все ближе и сковывали его душу ледяными щупальцами.

Тор резко развернулся и схватился за рукоятку Мьелльнира, который, как обычно, висел у него на поясе.
– Кто здесь?! – почти прорычал он, замечая, что пламя факелов стало приглушенным. – Кто ты?! Выходи, или я сам найду тебя!
В ответ не раздалось ни звука, и Тор стал озираться в поисках незваного гостя. В том, что он был не один, он уже не сомневался.
– Покажись! – громогласно потребовал он. – Тебе все равно не спрятаться!

Его первым подозрением было то, что во дворец снова пробрались йотуны, но потом громовержец понял, что это был кто-то другой, потому что ни один из ледяных великанов, даже сам Лафей, никогда не вызывал у него подобных ощущений. Это был кто-то другой, кто-то страшнее и сильнее холодных обитателей Йотунхейма. Кто-то…

За спиной Тора каркнул ворон, заставив его снова замереть на месте, а потом послышались легкие шаги, словно кто-то ступал босиком по гладкому полу. Одинсон медленно обернулся и крепче схватился за рукоять молота. В ту минуту он, возможно, был готов сразиться с полчищами йотунов или любых других обитателей девяти миров. Но вместо них перед ним стояла тонкая женская фигура.
– Ты испугался женщины, могучий Тор? – усмехнулась она и взмахнула рукой.
Факелы на стенах вспыхнули, ярко осветив ее и пустой зал.

Широко раскрыв глаза, принц смотрел на стоявшее перед ним существо. Она действительно была босой, в простом бордовом платье с разрезом до левого бедра и декольте, лишь слегка прикрывавшим ее узкие худые плечи. С ровными, спадавшими до пояса темными волосами, без короны, вообще без каких-либо украшений, она улыбалась ему правой половиной рта, только правой, потому что вся левая половина ее тела была словно скелет, обтянутый серой кожей. Только глаза были одинаковыми, здоровыми и блестящими, и они искрились, разглядывая опешившего наследника трона, искрились очень знакомым, почти родным Тору блеском.

– Кто ты? – едва узнавая собственный голос, спросил он.
– Я думала, тебе не составит труда догадаться, кто я, - уклончиво ответила она.
В это время сидевший у нее на плече ворон снова каркнул и перелетел на одну из колонн.
– Ты… Хель? – удивленно произнес Тор. – Но почему ты… здесь?
– А разве не обо мне ты последнее время у всех спрашивал? – она сделала шаг ему навстречу. – Разве не обо мне так жаждал узнать?
– Да, но… - принц запнулся. – Я… Я думал, ты никогда не покидаешь своих владений.
– Ты правильно думал, сын Одина. Я еще ни разу не покидала Хельхейм с тех пор, как туда меня отправил твой отец. Но это вовсе не значит, что я не могу этого сделать, - она снова улыбнулась.
– Зачем ты пришла? – Тору все меньше нравился тот факт, что хранительница смерти оказалась в Асгарде. – Как ты вообще сюда попала, ведь Радужный мост разрушен? И Хаймдел, конечно же, знает, что ты здесь…
– Хаймдел ничего не знает, - спокойно возразила она. – Он не властен над смертью. Никто не властен, даже сам Один.
– Что тебе надо? – громовержец почувствовал, что начинал терять терпение. – Говори и уходи!
– Мне?- усмехнулась Хель. – Вопрос в том, что нужно тебе, Тор, и зачем ты искал меня. Зачем ты спрашивал обо мне?

Она вела себя не агрессивно, и принц подумал о том, что пока было не время прибегать к помощи молота, хотя он по-прежнему сжимал его рукоять. С другой стороны, перед ним стояла сама Смерть, и пытаться убить ее было бесполезно. А вот задать ей пару вопросов было можно, тем более что она сама явилась в Асгард, якобы из-за того, что он интересовался ею.

– Да, я спрашивал о тебе, - признался Тор. – И я хочу знать, какое ты имеешь отношение к моему… к Локи.
– Назвать его братом больше язык не поворачивается? – ее глаза сузились от злости.
– Да нет.. нет… Он мой брат, конечно брат. Он всегда будет моим братом! Я хочу его найти!
– Не найдешь, - обреченно покачала головой Хель.
– Почему?
– Ты никогда не сможешь попасть туда, где он оказался.
– И ты знаешь, где он?
– Знаю, - она опустила глаза. – Всегда знала.
– Тогда скажи, как туда добраться.
– Никак, - отрезала Хель.
– Что значит никак?! – разозлился Тор. – Ты пришла в Асгард из мира мертвых, а я не смогу попасть к Локи?!
– Ты никогда не сумеешь перенестись в далекое прошлое. Даже если ты упадешь в бездну вселенной, как это случилось с Локи, нет ни единого шанса на то, что ты сумеешь пройти его путь и оказаться там, где он. Для тебя, могучий Тор, твой брат давно мертв. Отпусти его.
Не ожидая подобного ответа, громовержец невольно отшатнулся.
– Он… погиб? – пораженно спросил он.
– Для тебя и всех тех, кто живет в твоем времени, да.
Словно обессилев, Тор опустился на ступени, отделявшие зал от ведущей в сад террасы.
– Он в твоем мире? – поднял он Хель обреченный взгляд.
– Нет, - она покачала головой. – И я не знаю, увижу ли я его когда-нибудь.
В ее голосе послышались нотки боли и отчаяния. Хель отвернулась, но Тору показалось, что в ее глазах заблестели слезы.
– Почему? – тихо спросил он.

Она была уже готова ответить, когда в коридоре послышались чьи-то гулкие шаги.
– Тор, ты здесь? Тор, я… - осекшийся на полуслове, Бальдр замер на середине зала.

Королева мертвых медленно обернулась и встретилась с его удивленным взглядом. Справившись с оцепенением, младший принц обошел ее, чтобы лучше разглядеть.
– Хель?! – чуть слышно проговорил он.
– Ваше величество, - она опустилась перед ним на одно колено. – Я рада, что мы встретились с вами снова именно здесь и сейчас, а не в моем холодном мире.
– Вообще-то я тоже принц и даже наследник престола, - проворчал сзади Тор. – А передо мной никто не кланялся.
Не обращая внимания на брата, Бальдр приблизился к ней.
– Пожалуйста, встань.
Хель молча выполнила его просьбу.
– Тогда ты была другой, - произнес он, всматриваясь в ее лицо, - когда мы встретились в первый раз.
– Мертвым не нужна красота, - ответила она. – Тлен одинаково властен и над красивыми, и над уродливыми.
– Да, но… - младший принц запнулся. – Мне очень жаль… - пробормотал он и опустил голову.
– Бальдр, Хель говорит, что знает, где Локи, - поднялся на ноги Тор. – Но при этом, она утверждает, что нам никогда не удастся его найти, потому что для всех нас он уже мертв.
– Для всех нас? – переспросил его брат. – А для кого-то другого жив?
– Он пока еще жив для тех, кто уже мертв для вас, - произнесла Хель. – Локи в прошлом, в далеком прошлом Мидгарда, в тех темных веках, когда вас обоих еще не было на свете. И ни один из вас никогда не сумеет туда попасть, - она отвернулась. – Возвращайтесь на праздник. Там ваше отсутствие, скорей всего, уже заметили. Не заставляйте гостей ждать.
– Подожди! – Бальдр обошел ее и встал напротив. – Наверняка есть способ найти Локи, хоть какой-нибудь. Ты ведь не просто так покинула свое царство. Ты пришла что-то сказать… - он умолк и в ожидании посмотрел на нее.
– Только одно существо способно преодолеть толщу веков и найти его. Моя птица, но не эта, - Хель указала рукой на ворона, который все еще восседал на колонне и чистил клювом перья. – Эта - Память. Он может лететь только в то прошлое, которое ему известно. Другой ворон, Хугинн. Лишь Мысль способна преодолеть любую преграду, только мысль полетит туда, где вы сами никогда не были и уже никогда не окажетесь. Нужно, чтобы ваш отец отдал мне вторую птицу, и, возможно, тогда я смогу вам помочь.
– Меня интересует один вопрос, - играя Мьелльниром в руке, приблизился к ней Тор. – Почему столько заботы именно о Локи? Не припоминаю, чтобы правительница загробного царства о ком-нибудь так беспокоилась.
Хель медлила с ответом и лишь смотрела на него.
– А знаешь, - продолжил громовержец. – Когда я тебя только увидел, твои глаза показались мне знакомыми. Теперь я, наконец, понял. Они у тебя такие же, как у Локи, только не зеленые. Очень странно.
– Ничего странного, сын Одина, - усмехнулась Хель. – У меня цвет глаз моей матери, а она не была зеленоглазой.

Улыбнувшись настолько широко, насколько ей позволяло лицо, Королева мертвых взмахнула рукой, и, прежде чем принцы успели опомниться, все факелы в зале погасли, погрузив обоих в непроглядную тьму.

– Что это было? – спросил Тор спустя несколько мгновений, когда огонь в факелах вспыхнул вновь.
– Она ушла… - проронил Бальдр, оглядываясь и убеждаясь, что женщина и птица исчезли.

UPD 4
9. Медальон

Тия в очередной раз окинула недоверчивым взглядом разложенное перед ней множество дорогих, расшитых золотом и серебром, тканей.
– Это все… мне? – с сомнением спросила она.
– Тебе, конечно, тебе, - сидевший поодаль от нее, Гефестион был погружен в чтение какого-то документа из целой кучи лежавших перед ним на столике свитков.
– Ты… уверен? – Тия вновь задала осторожный вопрос.
– Тебе не нравится? – поднял он на нее глаза.
– Нет, конечно, нравится, - поспешно отозвалась девушка. – Просто здесь столько всего… и еще тот ларец с украшениями… У меня никогда не было столько драгоценностей, - выдохнула она.
– Теперь будет, - улыбнулся македонянин.
– Почему бы просто не взять и не сжить себе платье? – раздалась едкая реплика из противоположного угла комнаты.
Тия сделала вид, что не расслышала этих слов.
– Я даже не знаю, что мне со всем этим делать, - по-прежнему обращаясь к Гефестиону, произнесла она. – Ты слишком добр ко мне. Я…
– Я сейчас сдохну от умиления, - снова послышалось из угла. – Все уже поняли, как ты благодарна и растрогана. Просто собери это барахло и унеси к себе, пока не стащили твои менее удачливые подруги.
Не выдержав, Тия резко развернулась.
– Это не твое дело! – вскипела она. – И не смей мне указывать!
– А ты не смей разговаривать со мной в таком тоне! – оторвавшись от оконного проема, на котором он изучал нанесенные узоры, Локи посмотрел на девушку.
– Ты такой же раб, как и я, - она уперла руки в бока. – И я буду разговаривать с тобой так, как захочу. С тех пор, как ты здесь появился, ты только и делаешь, что лезешь своим носом в чужие дела. Почему бы, наконец, не заняться своими собственными?!

Почувствовав, что атмосфера в комнате начинает накаляться, Гефестион отложил все дела и встал со своего места.
– Ну, все, все, успокойся, - он подошел к девушке и обнял ее.
– Зачем ты его взял? Он только портит всем жизнь, - Тия уткнулась носом ему в плечо.
Услышав ее слова, Локи обиженно отвернулся и с новым усердием принялся изучать узоры на окне.
– Не обращай внимания, - Гефестион провел рукой по ее гладким черным волосам. – Лучше действительно выбери какую-нибудь ткань для платья. Я хочу, чтобы ты была со мной на пиру, который состоится через пару дней.
– Ты возьмешь меня с собой?! – Тия подняла на его удивленный взгляд.
– Возьму, - он кивнул.
– Спасибо! – она обвила руками его шею и поцеловала в губы, затем, хихикнув, схватила красивую, расшитую золотом темно-красную ткань и поспешно выбежала из комнаты.

Когда за ней закрылась дверь, Гефестион медленным шагом подошел к Локи.
– Она права, - не давая ему возможности заговорить первым, произнес асгардский принц. – Я порчу всем жизнь. Наверное, тебе стоит сделать то, что сделали все мои прежние хозяева – избавиться от меня. Все равно от меня мало пользы.
– Я так не думаю, - возразил македонянин. – За последние три месяца ты рассказал мне столько всего, сколько я не узнал за свою жизнь.
– Я многим пытался рассказать то, что знаю, но их это мало интересовало, - ответил Локи. – Им нужны были не знания, а физическая сила, которой я не владею, потому что раб должен работать, а не чесать языком.
– Тебе просто не везло со слушателями, - возразил Гефестион. – Возможно, тебе это покажется странным, но я тоже не слишком популярен при дворе, - он прошел к стоявшему у окна ложу и присел на него. – Кратер считает меня ничего не смыслящей в военном деле выскочкой, Эвмен не может простить мне то, что я волен брать сколько угодно средств из царской казны, а для Птолемея я как бельмо на глазу, помеха, которая не позволяет ему подобраться поближе к Александру. О том, что обо мне думают придворные рангом ниже я даже вспоминать не хочу.

Повернувшись, Локи внимательно посмотрел на него.
– Но у тебя есть царь, - заметил он.
– Не совсем так, - покачал головой Гефестион. – Дело не в том, что у меня есть царь, а в том, что царь это все, что у меня есть. Не будь Александра, от меня бы уже давно избавились, как это принято при македонском дворе. А с другой стороны, не будь Александра, меня бы и самого здесь никогда не было. Так что, мы с тобой где-то похожи.

Локи ответил не сразу.
– Я знаю, каково это, когда тебя терпят только потому, что не в силах от тебя избавиться, - глухо произнес он.
– Присядь, - македонянин указал ему рукой на место подле себя.

За те три месяца, что прошли с тех пор, как Гефестион забрал себе Локи в качестве раба, он не только изучил, но и привык к неуживчивому и вздорному характеру асгардского принца. Действуя по примеру своего царственного друга, македонянин решил принять Локи таким, какой он был. Отчасти это было продиктовано желанием Гефестиона понаблюдать за тем, как стал бы вести себя тот, кто называл себя упавшим с неба божеством. Будучи не понаслышке знаком со всякого рода прохвостами и мошенниками, которые вечно крутились возле него и самого Александра, Гефестион не замечал в Локи ничего, что могло бы убедить его в том, что слова его нового раба были ложью. За три месяца парень разве что получил шанс жить спокойной жизнью под покровительством второго человека при македонском дворе. Локи не рвался ни к роскоши, ни к деньгам, не смотрел на женщин, ни валялся в ногах хозяина, вымаливая какие-либо милости. Днем и ночью он только бродил по дворцу и изучал статуи и изображения, с любопытством разглядывал македонские доспехи и персидские одеяния. То и дело Гефестион замечал его застывшим возле какого-нибудь узора или изваяния, прикоснувшись рукой или внимательно всматриваясь в него. Однажды македонянин от переполнявшего его любопытства спросил Локи о том, что тот делал. Младший Одинсон ответил не сразу. Он упорно молчал до тех пор, пока Гефестион не потребовал от него ответа и не пригрозил в случае его молчания вернуть обратно Мазею. Последнего Локи хотелось меньше всего, поэтому после долгих душевных терзаний он рассказал Гефестиону о том странном ощущении, что посетило его при его первой встречи с Александром. Он признался, что почувствовал свою потерянную силу. И хотя это был скорее призрак его утраченной магии, Локи казалось, что если она заговорила в нем, то у него еще был хоть и очень маленький, но все же шанс воскресить ее. Он также признался, что почувствовал источник необъяснимой силы, исходящей от царя. Именно поэтому он решился попросить о помощи, но Александр был вынужден признать, что пока не знал, как вернуть потерянного принца в родной Асгард, так как вообще пока плохо представлял себе, где находился этот самый мир. Но при этом македонский басилевс уверил Локи в том, что обдумает все рассказанное им и постарается найти какой-нибудь выход.

После того разговора принц начал задумываться о том, что, возможно, во дворце был еще какой-нибудь источник подобной силы или что-то, что могло вновь разбудить его уснувшую мертвым сном магию. Поэтому Локи пытался найти этот источник. Он обследовал все углы комнат, куда его допускала охрана, вплоть до мельчайших щелей, но ощущения не повторялись. Локи больше не слышал голосов предков, не чувствовал свою связь с ними.

Выслушав признание своего странного раба, Гефестион решил помочь ему в поисках. В сопровождении Диана, который никогда не оставлял своего господина, они обошли весь Вавилонский дворец. Затем македонянин отвел Локи во все ближайшие храмы, в том числе и святилище Мардука со знаменитым глазом, но и это не помогло. Несмотря на все протесты Гарпала, царского казначея, Гефестион взял Локи с собой в казну, где хранились добытые в боях сокровища, но и там им не улыбнулась удача. Внимательно наблюдая за своим рабом, Гефестион заметил, что Локи словно и не видел всех богатств и вышел из помещения глубоко разочарованным.

Поиски так и не увенчались успехом, зато младший Одинсон немного выучил греческий язык и мог общаться на нем. У него вообще была поразительная способность к языкам, которая очень радовала Гефестиона. Теперь македонянину не нужно было общаться с Локи на ломаном персидском, который он не слишком жаловал, или просить Диана выступать в качестве переводчика. Таинственный северный шаман, как называл его кельт-телохранитель, оказался почти неисчерпаемым источником различных знаний. Вначале Локи делился очень неохотно, но потом, видимо убедившись в том, что наконец обрел благодарного слушателя, начал рассказывать все больше и больше. В результате этого общения Гефестион понял, что, несмотря на скверный характер, у Локи было немало достоинств, ради которых ему можно было простить все остальные недостатки.

Однажды, когда он рассказал об этом Александру, его царственный друг улыбнулся в ответ.
– Посмотри на него внимательнее, - посоветовал он. – Его дурной нрав это щит, которым он прикрывается от окружающего мира. На самом деле он слаб не только телом, но и душой. Слабая душа всегда сгибается под тяжестью обид и неудач, окутывается мраком и закрывается от всех с твердым намерением отплатить злом на зло. Это естественно и предсказуемо. Только сильный душой человек оказывается выше своих бед и взирает на мир не затуманенным обидой взглядом.
– Что же мне тогда с ним делать? – растерянной спросил Гефестион.
– Сделай невозможное. Тебе это под силу.
– О чем ты?
– Разбей его щит, заставь его раскрыться, вытащи из глубины его существа все то, что вынуждает его ненавидеть других и частично даже самого себя.
– Но как?! – удивленно воскликнул македонянин.
– Ты спрашиваешь меня, Гефестион? – усмехнулся Александр. – Это ты у нас ведешь дипломатические переговоры и убеждаешь враждебно настроенные народы, готовые вцепиться в наши глотки и разорвать нас на части голыми руками, сдаться без боя и стать нашими союзниками. Неужели ты не сможешь воздействовать на парня, который и так уже видит в тебе собственное спасение?

После этого разговора Гефестион твердо вознамерился последовать совету друга и раскрыть истинную личность Локи. Поначалу находить общий язык со «свалившимся с неба божеством» было невероятно трудно. Асгардский принц был зол и замкнут в себе, одаривая любого приближавшегося к нему человека, исключая разве что самого Гефестиона, невероятной порцией яда и желчи. Но постепенно, понимая, что новый хозяин относился к нему вовсе не так, как все прежние, Локи стал менее агрессивно реагировать на окружающих. Его вздорное поведение сменилось холодностью и периодическими едкими выпадами и репликами. Но он по-прежнему был заперт в собственной обиде на всю вселенную, и Гефестион ничего не мог поделать.

К концу второго месяца пребывания македонской армии в Вавилоне Александр принял решение направиться в Сузы. После поражения в битве при Гавгамелах в Дария, который к тому времени продолжал скрываться и тщетно пытался собрать новые силы для очередного реванша, уже никто не верил, и ворота второй столицы Ахеменидской империи распахнулись перед завоевателями. Сузы – один из красивейших городов Персии – был царской казной. Именно там хранились главные богатства царя царей, которые беспрепятственно перешли в руки македонян.

Гефестиону, как ближайшему другу царя были выделены новые роскошные покои, а вместе с ними и немало золота и даров. Прибывший в Сузы вместе с новым хозяином, Локи поначалу восхитился красотой города и дворца, но вскоре его начала донимать стоявшая там жара, и потому он сразу же начал искать самые прохладные уголки. Как ни странно, одним из таких мест оказалась комната, отданная Гефестиону в качестве кабинета. В широкое окно, почти все время находившееся в тени, влетал легкий ветерок, даривший Локи желанную прохладу. Учитывая собственное происхождение, асгардский принц вообще недоумевал, как ему удавалось выживать в подобном климате. О том, чтобы снова начать искать собственную потерянную магию, он уже и не помышлял и теперь тратил свое время лишь на созерцание и изучение.

***
Последовав предложению Гефестиона, Локи присел на ложе рядом с ним.
– Знаешь, на самом деле я никогда не хотел стать воином, - начал македонянин. – Если и хотел, то только в детстве, когда слушал рассказы отца. А отца я видел очень редко, поэтому большую часть времени воображал себе сражения и победы, в центре которых неизменно находился я сам. А потом, когда мне исполнилось девять, отец отвез меня в Пеллу и показал царю Филлипу, отцу Александра. Пока отец о чем-то беседовал с ним, я случайно увидел принца, вошедшего в залу, где меня оставили одного. Наверное, это был главный день в моей жизни, определивший всю мою судьбу. Заметив, что я подружился с его сыном, царь пожелал, чтобы я остался во дворце и воспитывался с наследником македонского трона. Несколькими годами позже я вместе с Александром и другими нашими друзьями отправились в Миезу, где несколько лет обучались у известнейшего в Элладе философа, Аристотеля. Это был еще один переломный момент в моей жизни, потому что я понял о себе две важные вещи: я не хочу быть воином, и меня все ненавидят. И если в первом я был абсолютно убежден, то второе казалось мне же самому полным абсурдом, до тех пор, пока Александр не стал царем. А потом истинное отношение ко мне со стороны окружающих начало проявлялся все сильнее, и чем больше ко мне благоволил царь, тем меньше я становился симпатичен нашим друзьям.
– А что об этом думает сам Александр? – осторожно спросил Локи.
– Мы никогда не говорили об этом, - признался Гефестион. – Я не хочу это обсуждать. Он не должен выбирать между мною и остальными.
– Или ты боишься, что он выберет не тебя?
Услышав вопрос, Гефестион тяжело вздохнул. Это был уже не первый раз, когда Локи удавалось заглянуть в самые потаенные уголки его души.
– Он выберет тебя, - уверенно ответил принц на свой же вопрос. – Хочешь, я скажу тебе почему?
– Почему? – напряженно посмотрел на него Гефестион.
– Потому что ты это все, что у него есть, - тихо произнес Локи. – Единственная душа, которой не требуется мост через пропасть, отделяющую Александра от остальных.
– Почему ты думаешь, что Александра отделяет пропасть? Это не так…
– Поверь, мне лучше знать, - улыбнулся младший Одинсон. – Я уже не первый день живу в этом мире бесконечных излишеств и хаоса. Я уже навидался много разных мидгардцев… прости, людей, каждый из которых стремился наполнить свою жизнь бесполезной, но приятной мишурой. Я наслышался их извращенных желаний, бездумных планов и навидался их жестоких поступков. Но я не заметил ничего подобного в Александре. Он другой. И ты единственный, кто не пытается втиснуть его в рамки общепринятой близорукости. Утратив тебя, он утратит самого себя. Знаешь, - с горечью усмехнулся Локи. – Если бы мой брат относился ко мне так, как Александр к тебе, я был бы самым счастливым существом во всех девяти мирах, - встав, он начал нервно ходить взад и вперед. – Я бы от всего отказался. Я бы отдал ему всю свою жизнь, так как это делаешь ты для Александра, если заметил в нем хотя бы крупицу разума и дальновидности! – он сделал паузу. – Но мой брат никогда не нуждался в подобных жертвах. У него были его боевые товарищи, случайные женщины, вечные развлечения и твердая уверенность в том, что он самый лучший во вселенной.

Тяжело вздохнув, Локи опустился на свое место и некоторое время молчал.
– Скажи, если ты решил, что не хочешь стать воином, то почему стал им? – глухо спросил он.
– Потому что я был нужен Александру. Я должен был быть рядом с ним, - ответил Гефестион. – Поэтому я сделал свой выбор. Мне очень жаль, что твой брат…
– Он мне не брат, - отмахнулся Локи. – И я не хочу больше ничего о нем знать.

Гефестион решил не возражать, и между ними нависла тягостная тишина, которую не решался нарушить ни один из них.
– У меня есть одна мысль, - заговорив через некоторое время, македонянин перевел разговор на другую тему. – Я хочу отправиться на городской рынок, только в сопровождении Диана и хочу, чтобы ты пошел со мной.
– Городской рынок? – поднял на него Локи удивленный взгляд.
– Да, - кивнул Гефестион. – Мне нравится гулять среди простых людей и наблюдать за их жизнью, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Александру это тоже всегда нравилось, но сейчас он уже не может себе этого позволить. Поэтому я его глаза и уши, - он широко улыбнулся.
– Хорошо, - пожал плечами Локи, хотя он и очень хорошо понимал, зачем Гефестион решил вытащить его на эту прогулку.
Было слишком жарко, и принцу не очень хотелось покидать прохладную комнату, но отказать и так слишком доброму к нему хозяину он не решился.

Тем временем Гефестион поспешно встал с места и, позвав своего телохранителя, который по своему обыкновению с непроницаемым видом дежурил за дверью господина, объявил ему о своем намерении. Диан лишь пожал плечами в ответ и спросил, возьмут ли они лошадей. Македонянин кивнул в знак согласия, но велел оседлать для него не любимого скакуна, а лошадь попроще. Затем он удалился в свою спальню и вскоре вернулся оттуда в одежде простого македонского воина, без уже полюбившихся золотых украшений и диадемы.

Бесстрастно наблюдавший за его приготовлениями, Локи удивился тому, насколько естественно Гефестиону удавалось выглядеть в любом наряде. Македонянин превосходно вживался в образы и боевого товарища царя, и любимчика-придворного, и даже простого воина, и только его удивительная, почти не мужская красота выдавала в нем непростого человека знатного происхождения.

К счастью для Локи, когда они покинули замок, небо затянули тучи, спасая от палящих солнечных лучей и напоминая о начале сезона дождей. Провожаемые любопытными взглядами персидских и македонских солдат, они выехали да переделы царских владений и направились к городскому центру.

Рынок, на который так хотел попасть Гефестиону, был похож на жужжащий улей. Голоса множества людей, как торговцев, так и покупателей, сливались в один бесконечный гул. Буйство красок и запахов слепило глаза и кружило голову. Озираясь по сторонам, Локи поражался, казалось, бесконечному разнообразию овощей, фруктов, пряностей, изделий, украшений и тканей, разложенных на невысоких прилавках. Идя вслед за Гефестионом и Дианом, которые по-деловому прохаживались вдоль рядов, присматриваясь к людям и товару, и стараясь не упустить их из виду, он ловил взглядом окружавший его чужой мир. И чем больше он проникался обволакивавшей его атмосферой, тем лучше понимал любовь Гефестиона к прогулкам инкогнито. Ведь только так можно было познать всю глубину бытия, увидеть истинные краски мира, проникнуться ритмом биения его сердца.

Принцу становилось все интереснее и интереснее. Он растворялся в царившей вокруг него бесконечной суете, становился ее органичной частью, почти влюблялся в нее. Локи неожиданно стало казаться, что мир людей, который он успел возненавидеть, не настолько и плох. Он начал видеть красоту Мидгарда глазами его обитателей, вспоминать множество вещей и явлений, которые раньше отступали куда-то на задний план. Нежность рокота морских волн, умиротворение закатного неба, увенчанного юным месяцем, шелк золотого песка, легкость прохладного ветерка и тепло солнечных лучей. Даже голос торговца, расхваливавшего свой товар молодой покупательнице, показался Локи каким-то близким и родным. Он даже невольно улыбнулся тому усердию, с каким он нахваливал разложенные на его прилавке вещи.

Окинув любопытным взглядом его и девушку, Локи уже собирался уйти, когда внезапно его сковало странное чувство, словно его схватили невидимые руки и заставили остановиться. Принц повернул голову и увидел справа от себя лоток с украшениями. Продавец, крепкий коренастый мужчина средних лет, заботливо развешивал на специальные подставки различные бусы и шнурки с кулонами. Неожиданно в его руке блеснул зеленый камень, который приковал к себе взгляд Локи. Повинуясь порыву, принц приблизился к прилавку и протянул дрожавшую руку к висевшему на черном шнурке медальону в форме дракона, в груди которого сверкал изумруд. Еще мгновение, и кулон оказался на его ладони.

Локи не мог поверить собственным глазам. Это был его медальон! Его украшение, которое безнравственно содрали с его шеи люди, захватившие его в плен и лишившие его всей его одежды. Это был его драгоценный дракон, которого он всегда носил под одеждой, подарок женщины, которая кроме медальона подарила ему свою любовь и маленькую дочь. Но как? Как он мог оказаться на этом рынке?!

– Ангборда! – сжимая в руке украшение, прошептал Локи. – Ты нашла меня!
– Ей! За это надо заплатить! – грубый голос торговца вывел его из оцепенения.
– Это мой медальон! – недолго думая, парировал Локи. – Его украли у меня!
– Что значит твой?! – разозлился перс. – Ты лжешь! Это мой товар, и я его продаю. Немедленно верни или заплати!
– Но это моя вещь! – с отчаянием воскликнул принц. – Мне подарила его моя жена, а вы, люди, вероломно украли!
Потеряв терпение, торговец вышел из-за прилавка и с кулаками начал надвигаться на Локи.
– Сейчас же верни! – потребовал он. – Или пожалеешь!

Смутно понимая, что он нарывался на серьезные неприятности, Локи прижал медальон к груди. Однажды уже утратив дорогую ему вещь, он не собирался снова расставаться с ней. Но перс выглядел более чем угрожающе, и младший Одинсон краешком ума уже осознавал, что сейчас с ним произойдет примерно тоже самое, что уже произошло, когда любимое украшение отобрали в первый раз.

Перс, который был намного крупнее и сильнее Локи, приблизился к нему вплотную и схватил за грудки. Вокруг них уже собралась толпа любопытных зевак, желавших понаблюдать за развязкой событий. Вскипевший от злости, торговец собирался ударить принца и отобрать медальон, но раздавшийся голос Гефестиона заставил его остановиться:
– Что здесь происходит?!

Перс обернулся и, увидев воина в македонских доспехах, любезно улыбнулся.
– Мой господин, - ответил он. – Этот человек взял мой товар и отказывается платить.
– Но это мое! – простонал Локи, крепче стискивая сжимавший медальон кулак.

Гефестион посмотрел на своего раба и столкнулся с его взглядом, полным мольбы и отчаяния. Достав несколько золотых монет, он швырнул их персу.
– Возьми и отпусти его, - приказал он.
Увидев деньги, торговец поспешно отпустил Локи и принялся деловито поднимать с земли монеты. Тем временем, Диан взял под руку ошарашенно принца и поспешил увести его подальше от любопытных глаз.

– Что ты там нашел? – с улыбкой спросил Гефестион, когда они уже были далеко от злополучного ларька с украшениями.
– Мой медальон, - Локи, наконец, разжал кулак и замер: изумрудное сердце дракона светилось мягким зеленым светом.

Дрожа всем телом, он переложил свою драгоценность в левую руку, а указательным пальцем правой начертил в воздухе простенькую руну, оставляя после себя бледно зелёный след, который сразу же растаял.
– Что это было?! – спросил пораженный Гефестион.
– Моя магия! – прошептал Локи. – Она возвращается!

Продолжение следует!
запись создана: 24.11.2011 в 21:41

@темы: фанфик, прощай, крыша!, легенды Скандинавии, кроссовер, бред, Тор, Локи, Гефестион, Александр Македонский

URL
Комментарии
2011-11-25 в 12:56 

LeeLana
Головной мозг им ни к чему, спинного довольно (с)
Roi D*Auvergne, здорово! Особенно про то, почему они не могут найти Локи. Сама Хель и ее царство - шикарно)) И ее эффектное появление . И реакция Тора на нее. Спасибо))
мои смайлики почему-то не отображаются, поэтому просто - громадное спасибо))

ложка дегтя - вот только бы еще с запятыми разобраться

2011-11-25 в 14:12 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
LeeLana, не за что)) Тебе огромное спасибо!
Хель - абсолютно мой персонаж! Она мне очень близка и если честно, где-то напоминает Эмили из "Трупа невесты" :shy:
Следующая глава будет про Локи. Я их пока чередую, чтобы показать развитие событий в обеих сюжетных линиях.

За запятые приношу свои извинения, я всегда перечитываю текст, но у меня мысль впереди рук бежит, поэтому часто пропускаю :shuffle2:

URL
2011-11-25 в 15:25 

LeeLana
Головной мозг им ни к чему, спинного довольно (с)
Roi D*Auvergne,
Хель эффектна)) И про нее тоже интересно, как и про Тора-Бальдра-воронов)))То есть про Локи я тоже жду, но эти персонажи и сами по себе интересны.
Так что жду следующую главу, про кого бы она ни была)

а запятые.. Раз ты про них знаешь, значит, все нормально, исправишь))

2011-11-25 в 21:03 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
LeeLana, плиз, намекни где запятые, у меня с терпением плохо, не могу перечитывать снова.

URL
2011-11-29 в 10:44 

son-chik
ахх.... :heart::heart::heart::heart::heart:

2011-11-29 в 11:51 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
son-chik, ты уже догадалась какую бредовую параллельную линию я хочу сюда впихнуть или пока нет?))) :crzfan:

URL
2011-11-29 в 21:37 

son-chik
Roi D*Auvergne,
Хель!

2011-11-30 в 08:57 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
son-chik, ага) это будет связано с ней и еще кое с кем))

URL
2011-11-30 в 10:52 

son-chik
Roi D*Auvergne,
это будет связано с ней и еще кое с кем))
:hmm::hmm::hmm:

2011-11-30 в 10:57 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
son-chik, могу поспойлерить, если хочешь)) я люблю этим заниматься :bat2:

URL
2011-12-03 в 12:01 

son-chik
– Но у тебя есть царь, - заметил он.
– Не совсем так, - покачал головой Гефестион. – Дело не в том, что у меня есть царь, а в том, что царь это все, что у меня есть.

Какая фраза!!! :heart::heart::heart:

Очень-очень-очень интригующее продолжение!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Магия возвращается!!! :dance2: :ura: :ura:
Очень интересно читать твои тексты!!! Ты молодчина!!!! :squeeze: :kiss:


Можно ли попросить тебя опубликовать этот фик в сообществе по Томми? :heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart:

2011-12-03 в 13:57 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
son-chik, спасибо!!! :squeeze: :dance2:
Да, конечно я могу выложить его на сообществе. Только он большой, получится 3 поста.

URL
2011-12-03 в 14:15 

son-chik
Roi D*Auvergne,
Спасибо, Зая!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! :heart::heart::heart::heart::heart:
:squeeze::squeeze::squeeze::squeeze:

2011-12-03 в 14:19 

Hela
"Я не воюю на стороне добра — но для тебя, быть может, сражусь со злом"
son-chik, не за что! :kiss:

URL
     

Lost World

главная